— Владимир, какие факторы сегодня определяют спрос, цены и бюджеты проектов в цифровизации нефтегаза? Можно ли считать импортозамещение завершённым?
— На мой взгляд, спрос сегодня определяют три фактора — устойчивость производства/бизнес-модели, технологическая независимость и эффективность вложений. Стоимость финансирования оказывает существенное влияние на подход к обоснованию проектов. Важно учитывать не только стоимость внедрения, но и затраты на эксплуатацию, риски от перехода, и сравнивать их с ожидаемым эффектом (в весьма коротком периоде — до года), который часто является определяющим. Импортозамещение нельзя считать завершенным, один только выбор отечественного продукта на замену иностранного ПО еще не означает завершение миграции данных, интеграции, обучения пользователей и перехода на устойчивую поддержку. Ряд иностранных решений еще не в полной мере могут быть заменены, особенно в производственном сегменте. Для нефтегазовых предприятий импортозамещение — это прежде всего поэтапная трансформация действующего ИТ-ландшафта, а не одномоментная замена всех систем.

Директор департамента «Нефть и газ» компании «Рексофт» Владимир Кравцов
Фото: «Рексофт»
— Какие технологические тренды и классы систем наиболее востребованы в отрасли сегодня?
— Из трендов я бы выделил четыре взаимосвязанных направления: ИИ, промышленную автоматизацию, информационную безопасность и вычислительную инфраструктуру, включая мощности для работы с ИИ-моделями. АСУ ТП при этом мы рассматриваем как основу для развития производственных ИТ-решений, так как без достоверных технологических данных сложно масштабировать аналитику и интеллектуальные инструменты. В нефтедобыче к прикладным задачам относятся цифровизация ремонта скважин и оптимизация поддержания пластового давления. В переработке и нефтехимии — контроль режимов, качества и состояния оборудования. В транспортировке и сбыте — мониторинг потоков, клиентский опыт и управление поставками. «Рексофт» активно развивает партнерство с лидерами рынка российских производственных систем, к примеру, с ГК «АЛЬМА», что предусматривает совместное развитие решений для ремонта скважин, транспортной логистики и оптимизации поддержания пластового давления на базе машинного обучения и ИИ.
— Расскажите подробнее о решениях и компетенциях «Рексофта» для нефтегазовой отрасли. Какие системы и проекты вы реализуете?
— В департаменте по работе с нефтегазовым сектором мы объединяем консалтинг, разработку и интеграцию корпоративных и производственных систем: от ERP и решений для управления клиентским опытом до промышленной автоматизации, платформ данных и ИИ. У нашей команды есть опыт поддержки и развития как зарубежных решений, например, Oracle Siebel, SAP, так и различных производственных систем и решений российских вендоров. Наша работа не сводится исключительно к замене зарубежного ПО. Для клиентов важно обеспечивать непрерывность бизнеса и последовательно развивать архитектуру заказчика. Из конкретных примеров приведу проект создания мониторингового центра товаропроводящей сети для сокращения инцидентов с поставкой топлива и мобильного приложения для контроля качества работы АЗС. Для нас приоритетны комплексные задачи, где можно связать изменения процессов с технологической реализацией и измеримым результатом.
— Как в нефтегазе используются ИИ и AR/VR? Как они связаны с АСУ ТП?
— Для нефтегаза и нефтехимии, кроме общекорпоративных, наиболее интересны прикладные сценарии использования ИИ, такие как поиск по технической документации, поддержка операторов, прогнозирование состояния оборудования и выявление отклонений в процессах. Важно различать рекомендательный инструмент и управление технологическим процессом. Подключение аналитики к данным АСУ ТП пока не означает передачи ИИ права самостоятельно менять режимы работы оборудования. AR/VR в ближайшее время имеет смысл рассматривать прежде всего для обучения, тренажеров и отработки действий персонала — там, где можно обосновать пользу такого формата.
— Какие изменения возможны к 2030 году?
— До 2030 года я ожидаю развития ИИ-агентов, встроенных в рабочие процессы, но масштабирование этих проектов будет зависеть от качества данных, проверки рекомендаций и четкого распределения ответственности. Также хотелось бы отметить рост значимости ИБ в части работы с ИИ (LLM). С увеличением интереса к ИИ-решениям возрастает и количество данных, передаваемых в обработку модели, в том числе персональных и конфиденциальных. В связи с чем решения ИБ в части защиты данных от ИИ, например, Guardrails, становятся не опциональным выбором, а необходимостью. Лидером на российском рынке по части подобных ИБ-решений является вендор «Дамаск», с которым «Рексофт» выстраивает долгосрочное, продуктивное партнерство.
— Каковы приоритеты в архитектуре ПО для нефтегаза? Насколько применимы облачные и гибридные схемы?
— Мы наблюдаем некоторое потепление позиции крупнейших компаний сектора по отношению к облачным и гибридным решениям. Но, учитывая важность нефтегаза для промышленности и экономики страны в целом, непрерывность производства, уязвимость публичных ЦОД, с которой мы столкнулись в последнее время, архитектуру нужно выбирать с учетом критичности конкретной системы, корпоративных стандартов, ограничений ИБ, а не исходя из универсального предпочтения или экономической целесообразности облака или собственного ЦОД. Для управления технологическими процессами приоритетны автономность, предсказуемое время реакции и возможность работы при потере внешней связи. Для корпоративной аналитики, разработки и части ИИ-задач можно рассматривать выделенную арендуемую инфраструктуру и гибридные схемы. Например, доступ к выделенным GPU-серверам может стать альтернативой закупке оборудования для пилота, но после подтверждения нагрузки необходимо пересчитать экономику промышленной эксплуатации. Принципиально важно не смешивать понятия — арендуемый сервер не обязательно означает публичное облако, а гибридная архитектура не должна создавать неконтролируемые связи с производственным контуром.
— Чем развитие цифровизации нефтегаза в России отличается от зарубежных рынков?
— Задачи во многом общие — повышение надежности, безопасности и автономности производства, снижение издержек и более эффективное использование данных. Российскую специфику определяет необходимость одновременно развивать цифровые возможности и перестраивать технологическую базу, включая поддержку действующих зарубежных систем и переход на отечественные решения. Это повышает значение нашей интеграционной экспертизы, ведь новый продукт должен работать в сложившемся ландшафте, а не только успешно проходить изолированный пилот. При этом говорить об общем зарубежном тренде не совсем верно, многие зарубежные компании так же стремятся к технологической независимости (среди примеров SaudiAramco, Exxon), но прежде всего к независимости от конкретного вендора и его закрытой архитектуры, а не к отказу от иностранного происхождения технологии.
— Большое спасибо за беседу!